Центр по созданию Еврейского музея в Санкт-Петербурге
|
В. Е. КельнерК истории несбывшихся надежд(Неопубликованные книги в фонде Давида Выгодского в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки)7 августа 1942 г. в период блокады Ленинграда после одного из бомбовых ударов по городу в Публичную библиотеку сообщили о том, что в квартире No1 дома 9 по Моховой улице, в результате попадания бомбы и полученных разрушений, через разбитую стену видны разбросанные в большом количестве книги и бумаги. Прибывшая в квартиру специальная группа сотрудников библиотеки выяснила, что она принадлежит семье Выгодских. Давид Выгодский к тому времени находился в концентрационном лагере по обвинению в контрреволюционной деятельности, его жена Эмма - в эвакуации, а сын Исаак - на фронте. Все собранные книги и бумаги погрузили на две машины и отправили в Публичную библиотеку. Так в Рукописном отделе оказался архив известного переводчика и литературного критика Давида Исааковича Выгодского. Он родился в 1894 г. в Гомеле в семье с глубокими культурными традициями. Из этой семьи вышли несколько известных литераторов, политиков и ученых1. Рано оставшись без отца, Давид воспитывался в доме своего дяди, славившемся высокой культурой и большой библиотекой. Несмотря на то, что значительное распространение в домашнем быту получил русский язык, он получил и обширное национальное образование. Он учился в русской гимназии, которую окончил с золотой медалью в 1912 г. Получение медали дало ему возможность поступить на историко-филологический факультет Петербургского университета, где он посещал знаменитые семинары С.А. Венгерова и Ф.Ф. Зелинского. Среди его преподавателей были выдающиеся филологи и историки: И.А.Бодуэн де Куртэнэ, В.Ф.Шишмарев, Л.В.Щерба, С.Ф.Платонов, И.М.Гревс, А.И.Введенский. Обладая выдающимися филологическими способностями, он в течение нескольких лет в совершенстве освоил основные европейские языки. Особым его увлечением стал язык эсперанто. Одновременно Давид писал стихи. Еще в период учебы в гимназии он принимал участие в ученическом журнале "Зарницы", в последнем классе уже публиковал небольшие рецензии в местной печати. Особенно его интересовала современная поэзия. В качестве критика он начал активно печататься с 1914 г. В гомельской газете "Полесье" он вел постоянную рубрику "Письма из Петрограда". Наибольшее количество статей в 1914 - 1917 гг. он опубликовал в журнале "Летопись" и газете "Новая жизнь", издававшихся М. Горьким. Это были как рецензии, так и критические обзоры творчества современных ему поэтов и писателей: Ф. Сологуба, Д. Мережковского, В. Брюсова, А. Ахматовой, Н. Гумилева, В. Маяковского, В. Хлебникова. Тогда же он познакомился с молодыми писателями и критиками Ю. Тыняновым, М. Слонимским, В. Шкловским. В годы Гражданской войны Выгодский жил в Гомеле. Он преподавал литературу и иностранные языки, активно печатался в местной печати. Особенно часто его критические статьи под псевдонимом "Лишний" появлялись в газетах "Проблески" и "Гомельская мысль". Он продолжал также писать стихи. В 1922 г. в Гомеле вышла в свет его книга "Земля", написанная на русском языке. В 1922 г. он вернулся в Петроград и поступил на работу в издательство "Всемирная литература". Одновременно он брал переводы в Иностранном отделе Петроградского отделения Госиздата, сотрудничал в журналах "Россия" и - позднее - в "Звезде". После ликвидации издательства "Всемирная литература" Выгодский перешел в 1925 г. в Гослитиздат, а с 1934 г. работал редактором иностранной и национальной литературы в издательстве "Художественная литература". В течение 1920-1930-х гг. им было переведено не менее 20 романов французских, испанских, немецких и латиноамериканских писателей. В то же время он публиковал и критические статьи о творчестве современных поэтов. Как переводчик и критик, Выгодский пользовался уважением и известностью не только в СССР, но и во многих странах Европы и Латинской Америки. В его архиве сохранилось большое количество писем к нему от писателей разных стран. Он вел обширную переписку также с писателями и поэтами Советского Союза, чьи произведения интересовали его как литературного критика. В круг его постоянного дружеского общения входили такие литераторы и ученые, как Ю.Тынянов, М.Слонимский, К.Вагинов, Б.Лившиц, В.Жирмунский, Б.Эйхенбаум, М.Козаков. А.Ахматова подарила ему свой портрет с дарственной надписью, а О.Мандельштам даже посвятил ему шуточное стихотворение2. В 1934 г. он участвовал с правом совещательного голоса в работе Первого съезда Союза писателей СССР. Его внешне благополучная жизнь прервалась 14 февраля 1938 г. арестом по обвинению в контрреволюционной деятельности. Мне удалось ознакомиться с его "Делом" в архиве "Ленинградского мартиролога", из которого следует, что Давид Выгодский проходил по так называемому "Делу переводчиков". По этому делу уже были арестованы и вскоре расстреляны такие известные литераторы, как Б. Лившиц и В. Стенич. Конкретно Выгодский обвинялся в том, что он под прикрытием возглавляемого им Испано-Американского общества проводил якобы "нелегальные сборища, на которых критиковались с контрреволюционных позиций мероприятия Коммунистической партии и Советского правительства"3. В заключении Выгодский подвергался пыткам и издевательствам со стороны следователей. Об этом позднее вспоминал находившийся с ним в одной камере поэт Николай Заболоцкий4. В защиту Выгодского выступила группа его друзей, среди которых были Ю.Тынянов, Б.Лавренев, К.Федин, В.Шкловский, М.Слонимский, М Шагинян и М.Зощенко. Каждый из них направил в НКВД и в прокуратуру письма, в которых ставились под сомнение все обвинения в его адрес. Возможно, это и помогло арестованному. Будучи осужден на минимальный, по тем временам, срок по такой статье (всего на пять лет лагерей), он умер в 1943 г. в Казахстане в Карлаге5. Еврейские языки - как древнееврейский, так и идиш - Выгодский знал в совершенстве с самого детства. В доме Выгодских национальное воспитание являлось неотъемлемой частью всей системы воспитания детей. Интерес к еврейской литературе проявился у него еще в юности. Сохранившиеся в его архиве дневники и записные книжки начала ХХ в. свидетельствуют о том, что он регулярно читал еврейских писателей и поэтов. Среди первых его критических опытов были и рецензии на произведения еврейских авторов, и попытки переводов с древнееврейского и с идиша на русский язык. В годы учебы в Петрограде он не утратил интерес к литературе своего народа. В 1915 г. в журнале "Еврейский студент" им была опубликована рецензия на только что вышедший в свет третьим изданием сборник произведений Хаима-Нахмана Бялика "Песни и поэмы" в авторизованном переводе и с введением Владимира Жаботинского. Выгодский отмечал в своей рецензии: "Бялик поэт глубоко национальный, поэт народный, но совсем не в обычном смысле этого слова. Он не говорит о своей любви к народу, его нуждах и печалях, он проклинает свой народ, проклинает его за беды, которые постигают его, за позор, которым окружен он, за ту тупую покорность, с которой он принимает все, что на него рушится. Этим он хочет поднять, пробудить народ". По мнению рецензента, поэт - это "пророк, тоскующий о Боге...", и ему кажется, что "... в Бялике воскрес один из древних пророков Иудеи", что его проклятия - "от безмерной любви"6. В этой рецензии Выгодский продемонстрировал глубокое понимание сути и смысла работы переводчика. Он довольно резко отозвался о качестве перевода, выполненного таким признанным мастером, как В. Жаботинский. Не без юношеской запальчивости он писал о том, что, по его мнению, перевод значительно уступает оригиналу. Но тут же сам признавал, что "такова судьба всех переводов", и говорил о присутствии "в еврейском образе духа "Песни Песней"", который в переводе "не может не исчезнуть"7. При написании этой рецензии Выгодский, сам еще начинающий переводчик, пришел к довольно пессимистическому выводу: "Если язык поэзии вообще не переводим, то, в особенности, это нужно сказать о языке древнееврейской поэзии. В ней столько глубоко своеобразных красот, столько интимно-поэтических образов, что передать их на другой язык нельзя"8. Авторитет Выгодского как знатока еврейской литературы был в ту пору уже столь высок, что в 1917 г. в редакции газеты "Новая жизнь" ему доверили написать некролог на смерть Менделе Мойхер-Сфорима. Этот некролог он, по существу, превратил в критический разбор всего творчества классика еврейской литературы. При этом он проявил себя не только как вдумчивый критик, но и как филолог. Он, возможно, одним из первых отметил заслуги писателя перед еврейским языком, написав о том, что Менделе Мойхер-Сфорим "всю свою жизнь метался между двумя языками... Оба языка под его пером приобретали новые достоинства, почти мертвый древнееврейский становился у него разговорно-бытовым и чрезвычайно гибким, а уличный жаргон приобретал изящество и благородство"9. Для Выгодского-критика не существовало авторитетов. Во многом это соответствовало тенденциям, господствовавшим в русской критике начала ХХ в. Он наглядно продемонстрировал это в работе, посвященной анализу вышедшего в свет в 1918 г. на иврите литературного сборника "Гаткуфа", составителем, редактором, переводчиком и основным автором которого был известный писатель Д.Фришман. Отметив этот факт, Выгодский писал: "... беда в том, что, как это всегда бывает в таких случаях, ни на одном поприще лаврового венка Фришман не заслужил". И в итоге Выгодский охарактеризовал его как "трехстепенного поэта, среднего беллетриста, неглубокого критика". Все же он отметил, что главная заслуга Фришмана, по его мнению, состоит "в любви к еврейской литературе и в его трудах по ее развитию"10. Точно так же Выгодский критиковал и работу другого признанного автора той поры - пьесу Семена Юшкевича "Евреи". В рецензии на постановку этой пьесы в гомельском театре в Народном доме в 1918 г., он охарактеризовал ее как "написанную "на тему", грубо тенденциозную, насквозь схематичную... не обладающую решительно никакими художественными достоинствами"11. Подобный критический настрой он сохранил и в дальнейшем. Через несколько лет в рецензии на изданный в 1933 г. перевод на русский язык книги Переца Маркиша "Рубеж" Выгодский довольно жестко критиковал качество переводов, сделанных П.Антокольским, О.Колычевым, Э.Багрицким, Д.Бродским и Л.Пеньковским12. А три года спустя в одной из своих последних "еврейских" работ - рецензии на сборник "Из еврейских поэтов" в переводе О.Колычева - он так же критически подошел к оценке как состава сборника, так и самих переводов13. Наиболее крупное исследование Выгодского в области современной ему еврейской поэзии - статья "Новая еврейская поэзия", опубликованная в 1923 г. в сборнике "Парфенон". Здесь он поставил под сомнение распространенный тезис о "кончине" поэзии на древнееврейском языке. Анализируя творчество С.Черниховского, З.Шнеура, Х.-Н.Бялика и других поэтов, писавших на этом языке, он показал новые пути развития их творчества, которые, по его убеждению, "... лежали в тематическом расширении и в свободном использовании общеевропейских завоеваний в области поэзии... и в свободном пользовании лексическими запасами языка, раскрепощении синтаксиса, поисках новых приемов поэтического выражения"14. В этой статье он сравнивает поэзию Бялика, Черниховского и Шнеура с поэзией эпохи расцвета еврейской средневековой испано -арабской литературы. Но далее он делает предположение, что последующие условия ее развития могут привести к тому, что эта литература станет уделом узкого круга любителей. Отметим, что эта статья появилась как раз в период наступления на литературу на древнееврейском языке, которое вела еврейская коммунистическая критика, боровшаяся с этим языком как с "реакционным и религиозным"15. Любовь к древнееврейскому языку Выгодский пронес через всю жизнь. В его архиве сохранились рукописи как опубликованных, так и не увидевших свет переводов на русский язык произведений Бялика, М.Бердичевского, И.-Л. Гордона, С.Черниховского, статьи и заметки об их творчестве. Позднее, уже во второй половине 1920-х гг., Выгодский, в силу фактического запрета в СССР литературного творчества на иврите, начинает исследовать произведения писавших на идише поэтов и прозаиков. В архиве сохранился текст его выступления на встрече еврейских поэтов в Ленинграде, состоявшейся в начале 1930-х гг. В нем дается краткий исторический очерк развития идишистской поэзии после 1917 г. Ее "отцами - основателями" он называл Давида Гофштейна, Переца Маркиша и Арона Кушнирова. Здесь он дал и периодизацию развития идишистской поэзии, выделив два ее основных этапа: 1917 - 1920 гг. и 1921 - 1924 гг. По определению Выгодского, в эти годы на авторов "еще давил груз мистического бреда, идеи мессианства - весь груз буржуазного наследия". Переломным моментом он назвал публикацию поэмы А. Кушнирова "Гирш Леккерт". Особенно много внимания он уделил рассмотрению эволюции творчества Переца Маркиша и Давида Гофштейна16. Об особенностях перевода с идиша Выгодский писал и в статье "Национальная поэзия в русских переводах"17.Среди поэтов - идишистов, наибольший интерес у него вызывало творчество Переца Маркиша. Он называл его крупнейшим из еврейских поэтов, подчеркивая его "...своеобразие и весьма заметное творческое лицо... богатейший и очень точный, обдуманный и всегда обусловленный словарем язык"18. В 1933 г. Выгодский написал специальную рецензию на русский перевод книги Маркиша "Рубеж". Основное место в ней уделялось анализу раннего периода его творчества, произведениям, созданным в 1919 - 1921 гг. Обычно этот период творчества поэта в то время как бы "забывался", и главным объектом изучения его поэзии был следующий этап, который укладывался в прокрустово ложе советского литературоведения. В отличие от принятых штампов, Выгодский назвал ранние стихи Маркиша "бунтарскими, бодрыми, жизнерадостными, отрицающими националистическую романтику дореволюционной еврейской поэзии и выражающими протест против местечковой меланхолии и идеалистической традиции и вместе с тем и против поэзии "тысячелетней скорби", синагогальных сумерек и заломленных рук..."19 Естественно, эта рецензия написана в присущей тому времени стилистике. Ведь сказать иначе в 1930-е гг. означало не только самому подвергнуться опасности, но и поставить под удар рецензируемого автора20. При всем обусловленном временем повышенном внимании к творчеству нового поколения еврейских авторов, Выгодский и в статьях для официальной печати все же старался напомнить о писателях и поэтах, начавших свой творческий путь задолго до 1917 г. Так, в статье "Творчество народов СССР" он посвятил целый раздел вышедшему в свет в 1929 г. сборнику произведений Авраама Рейзена "Рассказы и новеллы". Выгодский характеризовал его как "первого еврейского писателя, сделавшего основной темой своего творчества еврейскую местечковую бедноту..."21. Критический анализ изданий переводов на русский язык, помощь авторам в решении разнообразных творческих и организационных проблем далеко не исчерпывают вклад Давида Выгодского в развитие и популяризацию еврейской литературы. Его архив содержит созданные им в разные годы различные варианты антологии еврейской поэзии. Они, несомненно, являются ценнейшими памятниками истории развития еврейской литературы в России в ХХ в. Все переводы включенных в эти варианты стихотворений (как с древнееврейского языка, так и с идиша) сделаны самим Выгодским. Судя по датировкам на рукописях, работу по созданию антологии он начал еще в 1912 г. и продолжал ее вплоть до середины 1930-х гг. Долго время Выгодский не оставлял надежды на издание подобного свода мировой еврейской поэзии на русском языке22. Каждый из подготовленных им вариантов антологии предварялся литературоведческим предисловием. Так, в одном из них, включавшем только произведения на иврите, он, обращаясь к потенциальным издателям, писал: "Эта книжка должна дать лучшие и характернейшие стихи поэтов, писавших на древнееврейском языке, от зарождения еврейской поэзии в Испании до наших дней. Приблизительный состав имен в нем таков: Родоначальник светской поэзии Ганагид; великое испанское "трехзвездие" - Ибн Габироль, Галеви, Ибн Эзра; Главный представитель средневековой итальянско - еврейской поэзии - Иммануил Римский. Далее показать возрождение поэзии в Западной Европе: Леттерис, Луццато, и возрождение ее в России: М.Лебенсон, Михель Гордон, Ошер Шапиро, Манэ и другие. Затем через Фришмана и И.-Л. Переца к поэтам самых недавних и текущих дней - Бялик, Черниховский, Шнеур, Яков Каган, Давид Фишман, Ицхак Каценельсон и другие. Все это должно дать русскому читателю то, что он еще не имеет. До сих пор ему был доступен один только Бялик. Прочие поэты переводились случайно и в очень небольшом количестве, да и подбор переводов носил по преимуществу либо религиозный характер, поскольку речь шла о средневековых поэтах, либо националистический характер - при переводах новых поэтов. Настоящая антология должна выделить по преимуществу светские мотивы средневековой лирики и общечеловеческие современной. Книге будет предпослан сжатый очерк, поясняющий основные этапы развития еврейской поэзии и связывающий их с общеевропейскими культурными событиями"23. Из содержания этого обращения к издателям видно, что написано оно на рубеже 1920-1930-х гг., так как содержит уже принятый к тому времени набор определений, без которых ни одно издательство не взялось бы печатать такую книгу. Но все же в составе антологии еще значился Бялик, вскоре объявленный реакционным националистическим автором, чьи произведения подверглись запрету в СССР. Кроме указанных Выгодским авторов, в антологию включалось и большое количество поэтов, вошедших в литературу лишь в последнее десятилетие и символизировавших продолжение традиции ивритской литературы в России. Это - Давид Шимонович, Эли Лисицкий, Л. Гальнер, Беньямин-Нахум Силкинер, Яков Штейнберг, Элиаху Эйнгорн и другие. Видимо, получив отказ на публикацию этого варианта, Выгодский подготовил новый, по его мнению, имевший бÒльшие шансы на успешное прохождение через цензуру. В заявке на новый вариант антологии он назвал ее "Ново-еврейская поэзия". Казалось, были учтены все веяния времени и требования тех, кто решал судьбы подобных изданий. Весь материал предлагалось распределить по четырем разделам. В первый вошли поэты Шлойме Эттингер, Михл Гордон, Элеакум Цунзер. Во второй - представители России: Семен Фруг, Ицхок-Лейбуш Перец, С. Ан-ский, Морис Розенфельд. Третий раздел составили авторы, чьи стихотворения появились в печати только в начале ХХ в.: Элиаху Эйнгорн, Авраам Рейзен (Россия), Мани Лейб и М. Вебер (США). В четвертый раздел Выгодский включил представителей "молодой школы предреволюционных и революционных поэтов". Это - Зусман Сегалович, Лейба Квитко, Маркиш, Арон Кушниров, Элиша Родин24. При анализе данного варианта сразу бросается в глаза, что Выгодский преднамеренно включил в одну антологию поэтов, писавших на древнееврейском языке, и тех, кто писал на идише. Тем самым он пытался доказать тезис о единстве еврейской литературы вне зависимости от того на каких языках и в какое время она создавалась. Здесь и идишист Маркиш, и гонимый представитель последнего поколения писавших на иврите российских поэтов Элиша Родин. В специальной записке, сопровождавшей заявку на издание, составитель был вынужден выступить с заверениями в том, что в этом варианте он собрал "образцы поэзии революционной и послереволюционной России, которые демонстрируют расцвет еврейской поэзии наряду с расцветом литератур прочих национальных меньшинств СССР". Он подчеркнул, что "эта книга должна дать читателю, помимо знакомства с литературой одного народа, с которым ему приходится постоянно сталкиваться, много интересных образцов настоящей гражданской лирики и революционного пафоса". Отметим и еще одну деталь: в антологию включались не только широко известные авторы, но и довольно значительное число поэтов, лишь эпизодически появлявшихся на страницах периодической печати. Это давало возможность представить читателям самую широкую жанровую и тематическую панораму еврейской поэзии. Выгодский обещал предпослать книге предисловие, в котором "будет выяснено, как и почему еврейская поэзия в противоположность больших литератур (sic!) родилась в низах и всегда шла от низов к верхам, а не наоборот"25. Но и эти ухищрения не помогли Выгодскому осуществить свою мечту - выпустить в свет составленный и переведенный им на русский язык полноценный свод еврейской поэзии. В его архиве находятся различные варианты подобных антологий, над которыми он работал на протяжении нескольких десятилетий: "Еврейские поэты" и "Из еврейской лирики". Неизданным остался и подготовленный им сборник переводов еврейских поэтов средневековой Испании. Архив Давида Выгодского свидетельствует, что подлинной его страстью на протяжении всей жизни была поэзия его народа. Несмотря на все неблагоприятные обстоятельства эпохи, он старался делать все, что было в его силах, для развития еврейской литературы. Еще в начале 1920-х гг. он первым обратил внимание на молодого драматурга Моше Гершензона и перевел с идиша одно из его ранних произведений - поэму "Легенда весны". В его архиве имеются письма многих еврейских писателей и поэтов, видевших в Давиде Выгодском не только умного и тонкого критика, но и человека, неустанно заботившегося о развитии еврейской литературы. Он вел переписку с Давидом Галкиным, Ароном Кушнировым, Маркишем, Хаимом Гильдиным, Изи Хариком, Цезарем Вольпе, Хаимом Горфункелем, Хаимом Левиным, Нотэ Лурье. Имя Выгодского было известно и среди еврейских поэтов и писателей США. Сохранилась его переписка с Л. Хануковым, чей роман " Подводная лодка Z-1" он перевел на русский язык. В письмах Ханукова содержатся интересные сведения о состоянии еврейской литературы в США в 1920-1930-гг. В 1930-е гг. Выгодский перевел роман другого еврейского писателя из США - "Красные поля" Переца Гиршбейна. К обоим переведенным им романам он написал вступления, в которых знакомил читателей с еврейской литературой США. Еще в юности Выгодский начал вести специальный альбом и просил своих друзей, знакомых и коллег делать в нем памятные записи. В архиве сохранился альбом за 1916-1921 гг. Здесь можно найти, например, собственноручные автографы стихотворений Софьи Дубновой и Г. Лелевича, а также записи многих молодых начинающих авторов, окружавших Выгодского в период его жизни в Гомеле. На протяжении всей своей жизни Выгодский коллекционировал фотопортреты, карикатуры и дружеские шаржи на деятелей литературы. Среди них немало материала, способного помочь в пополнении и изучении иконографии еврейского литературного мира. Архив Давида Выгодского, внесшего значительный вклад в развитие еврейской литературы в России, содержит большой и ценный документальный материал, раскрытие которого способно обогатить наши представления о еврейской литературе первых десятилетий ХХ века. Книги, подготовленные им к изданию, демонстрируют глубину традиций русско-еврейского книжного дела, существовавшего в стране в то время. Примечания 1 Так, Яков Выгодский, активный еврейский общественный деятель, в 1918 - 1919
гг. вошел в состав первого правительства независимой Литвы. Двоюродный брат
Давида Выгодского, известный психолог и педагог Лев Семенович Выготский, начинал
свою научную и литературную деятельность вместе с братом в 1918 г. в Гомеле.
Для того, чтобы их не путали читатели, он немного изменил свою фамилию, точнее,
всего одну букву в ней - Д на Т.
|
||||||
|
|
|