Центр по созданию Еврейского музея в Санкт-Петербурге
|
В. Е. КельнерИсторик и цензура(С.М.Дубнов и Одесский цензурный комитет)В 1895 г., известный уже тогда историк и публицист С. М. Дубнов вошел в конфликт с Одесским цензурным комитетом. Дубнов завершал подготовку к изданию перевода на русский язык книг немецких историков С. Бека и М. Бранна по истории евреев. Эти книги были им объединены, дополнены и переработаны, так что он с полным правом уже мог бы считаться соавтором нового издания, названного им ?Еврейская история от конца библейского периода до настоящего времени?. Достаточно сказать, что он ввел в исследование опущенный ранее материал, посвященный ?русскому? этапу истории евреев. Более того, труды немецких историков перерабатывались на основе достижений современной науки. Трудности состояли еще в том, что обе книги немецких историков различались концептуально и стилистически. В итоге Дубнов фактически создавал собственную работу. Ведь немецкие авторы, в основном, писали не историю народа, а историю литургической синагогальной литературы, сопровождавшей и отражавшей его духовную жизнь. К этому времени С.М.Дубнов, уже сформулировал собственную концепцию философии еврейской истории. Он разделил собранный им материал и тексты С.Бека и М. Бранна в соответствии выработанной им периодизацией, связав ее с так называемыми ?центрами национальной гегемонии?. Первый том получил название ?Восточный период? и включал доевропейский этап еврейской истории. Соответственно второй том был назван ?Западный период?. Таким образом, получился труд лишь, номинально связанный с книгами немецких авторов. Однако условия предварительной подписки обязывали оставить обоих историков в качестве авторов, а С.М.Дубнов, по- прежнему, числился лишь редактором. От мысли печатать книгу в столице пришлось быстро отказаться. Петербургская цензура славилась своей жесткостью. Особенно это касалось цензуры духовной, через которую книга должна была проходить по причине ее связи с библейской историей. Было принято решение печатать ее в Одессе, где Дубнов в ту пору и проживал. Техническую сторону издания взял на себя владелец местной типографии C. Л. Исакович. Выбор именно этой типографии предопределили несколько факторов. Во- первых, это было хорошо известное ?еврейской? Одессе предприятие, ранее принадлежавшее писателю, историку и издателю Моисею ? Элиэзеру Бейлинсону. К С.Л.Исаковичу типография перешла после его женитьбы на дочери бывшего владельца Рашели (Рахили) Бейлинсон. Во-вторых, в ней печатались официальные ?Ведомости Одесского градоначальства?, что, в известной степени, должно было страховать от излишней придирчивости со стороны цензуры. Действительно, первые представленные в Цензурный комитет части прошли без замечаний, и типография приступила к их набору. С. М. Дубнов усиленно трудился над оставшимися частями книги. Сроки, объявленные при подписке, уже истекали. И хотя подписка шла успешно, полученных денег едва хватало на оплату типографских расходов. Дубнов проводил в типографии много времени, читая корректуру и внося в неё необходимую правку. Первый этап прошел в цензурном отношении сравнительно спокойно, но вскоре цензоры, как бы опомнившись, начали своё привычное дело по поиску крамольных мыслей. Думается, что в цензуре догадались о подлинном участии Дубнова в работе над книгой немецких историков. Так, чиновнику не понравилось изложенное в книге толкование философских взглядов средневекового еврейского философа Иегуды Галеви. Дубнов вспоминал:"? (цензор - В.К.)? зачеркнул в моей рукописи несколько существенных строк; я к нему ездил и после личных объяснений удалось восстановить зачеркнутое, кроме "непозволительного" афоризма Галеви, что Израиль среди народов исполняет ту же функцию, что сердце в человеческом организме?1 . Особое неприятие у цензуры вызвал, введенный Дубновым в дополнение рассказ о выборе религии хазарским царем. Собственно говоря, смутил его тот общеизвестный исторический факт, что выбор царя пал на иудейскую религию, которой отдали предпочтение в сравнении с христианством и мусульманством. Десятилетия спустя Дубнов писал: ? Я привел остроумное сказание о том, что хазарский царь в беседе с миссионерами трех религий спросил порознь христианина и мусульманина, какую религию они бы избрали, если бы не были убеждены в истинности своей собственной веры, и получив ответ, что каждый избрал бы иудейскую веру как древнейшую, решился принять иудейство. Цензор усмотрел тут опасную для церкви пропаганду и вычеркнул красивую легенду?2. Дубнов обжаловал это решение цензора в специальной записке, поданной ?по начальству?. Во время работы в Архиве истории еврейского народа в Иерусалиме мне удалось ознакомиться с этим примечательным документом3. В нем говорилось:? В рукописи издаваемой мною здесь книги: " Еврейская история от конца библейского периода до настоящего времени" - сочинение Бека и Бранна, переработанное С.М.Дубновым, в двух томах ? цензор, рассмотревший эту рукопись, нашел нужным исключить одно место в конце первого тома на страницах 857?859? В этом отрывке рассказывается о принятии хазарским царем Буланом иудейства (730 г.) и способе избрания им веры. Послы от Византийского царя и Арабского халифа старались склонить царя - язычника - один к христианству, другой - к исламу. Булан заметив, что христианин и магометанин ссылаются на Святое Писание как на источник своих учений, спросил христианина: какая вера, после христианства, лучше ? иудейство или ислам. Христианин, разумеется, отдал предпочтение иудейству перед исламом. Магометанин, также спрошенный, какая вера, после ислама, лучше, ответил, что, по его мнению, иудейство лучше христианства, как более древнее. Тогда Булан остался при своём первоначальном решении ? принять иудейство. Таково точное содержание этой наивной легенды старых времен, напоминающее предание об испытании веры русским князем Владимиром Святым и давно сделавшееся достоянием исторической науки. Издавая историю евреев в довольно полном объёме и в строго научной обработке, я не счел себя вправе умолчать об этом важном историческом сказании, образующем краеугольный камень истории хазар. Г(осподин) цензор исключил весь этот рассказ, полагая, по-видимому, что в нем как будто бы выставляется превосходство иудейства перед христианством; но я нахожу такой вывод отнюдь не вытекающим из содержания рассказа? Вот вкратце мои доводы. Ответ христианина, что после Христианства (выделено С.Дубновым) иудейская вера наилучшая и, во всяком случае, выше ислама, не только не заключает в себе ничего противохристианского, а напротив ? строго согласен с учением церкви, которое зиждется на Библии. Нет сомнения, что наивысший иерарх русской церкви на вопрос, какая из двух вер ? иудейство или ислам ? лучше, дал бы категорический ответ в пользу иудейства, ветхозаветная часть коего священна для всех христиан, между тем как Коран для христиан никакой святости не имеет. Ответ мусульманина, предпочитающего иудейство христианству, также естественен в устах последователя Магомета, который провозгласил себя восстановителем религии Авраама, еще более древней, чем закон Моисеев. Мусульманин связывает свой Коран с Ветхим, а не с Новым заветом, вследствие чего иудейство ему ближе, чем христианство. Да и помимо того в предпочтении мусульманином иудейства нет ничего оскорбительного для Христианства, ибо ведь и без того магометанин противник Христианства. Теперь остановимся на выборе Булана. Темный язычник, совершенно растерявшийся в виду происходивших перед ним прений, нашел слабую опору в том, что и христианин и мусульманин, оставаясь каждый при своих убеждениях, ссылаются на древнее иудейство и Св. Писание. Чтобы выйти из затруднительного положения, царь ухватился за эту слабую опору: он принимает иудейство не потому, что оно лучше, а потому только, что оно древнее. Что же тут оскорбительного для христианства? Ведь древность иудаизма ? факт, сообщаемый даже в школьных православных катехизисах. Тут нет факта совращения: христианин, несмотря на все доводы, остается тверд в своих убеждениях, обращается в иудейство только язычник Булан, который ещё до диспута решил принять иудейство. Неужели же простой факт, что такой- то царь из трех религий выбрал иудейство, может быть нецензурным? Разве выбор темного языческого царя, что-либо предрешает или доказывает? Этот выбор не говорит ни во вред христианству или исламу, ни в пользу иудейства. Это безразличный факт и больше ничего. Я попросил бы особенно обратить внимание на то, что я от себя не комментирую означенное сказание ни в ту, ни в другую сторону. Я даже не излагаю чисто богословских прений, как они приводятся в евр(ейском) сказании. Я только сообщаю о результате прений, сохраняя при этом полнейшую объективность. Если же в самом сказании, как выше доказано, нет ничего противохристианского, а Я, со своей стороны, не сопровождаю этого сказания никаким освящением, то ясно, что весь инкриминируемый отрывок не заключает в себе ничего предосудительного. Считаю нужным указать еще на тот факт, что рассказ о принятии хазарами иудейства давно уже приобрел право гражданства и в русской исторической литературе. О нем говорили вкратце или подробно: Соловьев (История Российского государства), Иловайский (Разыскания о начале Руси), В. Григорьев (Обзор истории Хазар), Погодин (Кирилло-Мефодиевский сборник). Главный источник, из коего заимствовано сказание об испытании веры Буланом, давно напечатан в русском переводе в "Чтениях общества истории и древностей российских". 1846 год. Кн. Третья. В русско-еврейской литературе это сказание исследовано профессором Д.Хвольсоном, А.Гаркави и др(угими) учеными. Для справки прилагаю при сем две книги, где означенное сказание воспроизведено гораздо подробнее, чем у меня: 1) Еврейская история Гретца, т.5 ( стр. 168 ) и 2) Еврейская библиотека, т.7 , где помещено обстоятельное исследование Гаркави "Сообщение о Хазарах". Кроме упомянутого сказания Г(осподин) цензор исключил также находящиеся тут же рядом исторические факты ( выделено С.Дубновым ), как например, о том, что хазары ознакомились с христианством через византийцев, с исламом ? через арабов, и что евреи склонили Булана к своей религии ( стр. 457 458 ). Что же тут нецензурного? К выше сказанному должен еще присовокупить, что издаваемая мною 2 х томная "Еврейская история" и по своему объему (около 800 стр.), и по цене (три рубля по подписке), и, наконец, по серьезному и научному способу изложения может быть доступна только образованному классу общества. Это отнюдь не популярная брошюра, предназначенная для толпы. О спокойном и совершенно объективном тоне изложения в моей книге не откажется, вероятно, засвидетельствовать и читавший господин Цензор, который, в общем, относился к этому труду совершенно беспристрастно, как к произведению научному. Занимаясь уже 15 лет исследованиями по истории и науке еврейской, я в своих литературных трудах, печатающихся в Петербурге, не помещал ничего такого, что было бы противно правилам научной объективности. На основании всего выше изложенного осмелюсь просить комитет разрешить мне напечатать прилагаемое при сем место рукописи, исключенное Г(осподином) цензором. 28 ноября 1895. Одесса?4. Отметим сразу тональность обращения С.М.Дубнова в Цензурный комитет. Основные приведённые им доводы имели достаточно вызывающий характер. Он пишет так, как будто, имеет дело с представителями цивилизованного европейского государства, индифферентно относящимися к теме и предназначению этой книги. Он как бы демонстративно не обращает внимания на укоренившееся в массовом сознании соединение социальных, политических и религиозных факторов антисемитизма. Ответ из цензуры пришел уже 8 декабря. В нем С.М.Дубнов уведомлялся о том, что в рукописи ?? могут быть восстановлены первые семь строк на стр. 858?5. Дубнову, по его свидетельству, пришлось ?? обесцветить маленький параграф о начале христианства?" Так и пришлось хазарскому царю, - продолжил он, - принять иудейство в моей книге без всякой мотивировки? 6.Работа над книгой заняла еще два года. Заключительные главы создавались в начале 1897 г. Выход в свет этого труда затянулся, и читатели уже выражали своё нетерпение. Дубнов, взявший на себя труд не только составителя и автора, но и корректора и экспедитора, вел все это издание от начала до конца. Уже буквально накануне передачи в типографию последних листов он дополнил книгу специальной главой, содержавшей обзор истории евреев в Европе в ХIХ в. Он счёл это необходимым в виду того, что общественное мнение 80 = 90-х гг. было взбудоражено сначала развитием палестинофильства, а затем и зарождением сионистского движения. Изданная тиражом в 3600 экземпляров, книга быстро распространялась, что показало, насколько еврейское общество было уже подготовлено к восприятию исторической литературы на русском языке. Примечания |
|
|
|