В. Е. Кельнер

ГЛАЗАМИ ЦЕНЗОРА

( Повесть С. Абрамовича "Кляча, или сострадание к животным" в Санкт-Петербургском цензурном комитете)

Среди еврейских писателей, чьи произведения уже в 70-е гг. XIX в. переводили и печатали на русском языке, бесспорно, самое значительное место занимает С. Абрамович (Менделе Мойхер-Сфорим)- писатель, еще при жизни названный "дедушкой еврейской литературы". История переводов его произведений на русский язык имеет весьма ограниченную базу источников. Пополнить ее могут цензурные документы. Так, одно из произведений писателя, повесть "Кляча или сострадание к животным", привлекла пристальное внимание властей и удостоилась специального доклада - своеобразного литературно-политического разбора, произведенного цензором А. А. Елагиным в феврале 1891 г.
Первые главы повести печатались в 1891 г. в январском и февральском номерах известного еврейского журнала "Восход", издававшегося А. Е. Ландау.
Впервые повесть "Кляча" появилась на идише в 1873 г. Теперь, спустя 18 лет, в значительно переработанном виде, она готова была предстать перед русскоязычными читателями. Согласно докладу А. А. Елагина, автор делал уже вторую попытку опубликовать повесть в переводе на русский язык. Цензор сообщает, что "повесть под измененным заглавием в переводе Д. Бурштейна представлялась в Цензурный комитет для разрешения к печати отдельным изданием и по постановлению Комитета от 13 июня 1890 г., к печати не дозволена, как произведение тенденциозное и крайне вредное по своему направлению" 1).
Трудно сказать какой перевод представил в "Восход" писатель на этот раз. По крайне мере, С. М. Дубнов, в тот период, постоянно общавшийся с Абрамовичем и к тому же фактически руководивший отделом критики в "Восходе", вспоминал, что предназначенный для данной публикации перевод делал сын писателя, под неусыпным контролем автора 2).
Елагин отмечает, что в 1890 г. "цензурующий, не приводил никаких выписок из повести, т.к. для этой цели пришлось бы цитировать чуть ли не половину рукописи". Теперь же, при повторной попытке напечатать "Клячу", цензор взял эту миссию на себя.
Столь подробный "литературоведческий анализ" нужен был ему в силу того, что повесть печаталась в свободном от предварительной цензуры журнале, и запрещение, последующей публикации требовало аргументированных доказательств предосудительности содержания данного произведения.
Уже в начале своего доклада Елагин высказал свои основные претензии к повести, подчеркнув, что в ней "затронут весь строй нашего государства, особенно же мероприятия правительства по отношению к евреям. Черта оседлости, ограничение евреям доступа в учебные заведения Империи, русское дворянство, наша система образования - все подвергается в этой повести резкому и злому осуждению"3).
Цензор анализирует первые пять глав повести, уже увидевшие свет в "Восходе". Естественно, что его интересовал только скрытый политический смысл этого произведения; вся повесть значительно шире и глубже охватывает еврейскую жизнь той эпохи. Более того, Елагину, скорее всего, вообще была неведома фольклорная основа этого произведения, опиравшегося на богатейший пласт еврейской народной сказки. Как и положено государственному чиновнику, он выискивал в тексте лишь то, что, на его взгляд, являлось "возмутительным" по отношению к государственному строю, который он призван был охранять. Вне внимания чиновника осталась и критика, обращенная автором против социального неравенства в собственно еврейской среде.
В главах повести, вызвавших столь бурную реакцию цензора, речь идет о похождениях юноши Исролика, который, вопреки желанию матери и общественному мнению, отказался от женитьбы ради поступления в университет. Исролик случайно становится свидетелем издевательств, которым подвергается старая рабочая лошадь - Кляча - со стороны "благородных породистых лошадей, собак и мальчишек". Юноша спасает Клячу, которая, в полном согласии с фольклорными традициями, оказывается бывшим некогда прекрасным принцем, превращенным злобными завистниками в лошадь, предназначенную для тяжелой, грязной работы.
В своем докладе Елагин пишет: "Героем этой повести является молодой еврей, который стремится к высшему образованию. Он, очевидно, олицетворяет собой передовую интеллигентную часть русского еврейства, которая, протестуя против ограничительных мер нашего Правительства по отношению к евреям вообще, в то же самое время стремится рассеять мрак и невежество, царящие в среде еврейской массы "черты". Эту темную, невежественную массу воплощает в себе бедная измученная и забитая "вечная кляча"4).
Особенно не понравилось цензору мнение Исролика о тех предметах, которые он должен изучать для того, чтобы поступить в университет. Он цитирует те строки повествования, где герой говорит о том, что ему "особенно трудно дается история и русская словесность, т.к. приходится заучивать россказни о сражениях, да еще помнить, когда эти безобразия свершились - это называется историей". И далее, продолжая свой "литературоведческий разбор", Елагин вновь приводит фразу, сказанную героем повести: " ┘затем нужно усвоить без счета разные басни о диковинных силачах, изумительных пьяницах и разбойниках, длинные сказки с лешими, ведьмами и т.п. - это пышная русская словесность"5).
Следующее положение повести, на которое цензор обратил внимание, касается реакции Исролика на смирение Клячи. Он цитирует рассуждения юноши: "Она должна бы все думать о том, что нельзя же оставаться в мире вечной клячей; до каких пор страдать от каждого дрянного бездельника, от каждой подлой собачки? Все усилия, казалось бы, надо употребить, все возможные средства пустить в ход, чтобы только, так или иначе, вернуть себе образ и подобие человека┘"6)
Докладчик не без возмущения отмечает, что под воздействием беседы с Клячей Исролик, вернувшись домой, видит в образе дворового петуха "гвардейского офицера и, называя его ваше благородие, укоряет за неприличное поведение - драку и разврат. Корову принимает за даму, подарившую мужу рога┘"7)
Следующим эпизодом, наведшим цензора на мысль о потаенном замысле автора, стал рассказ о том, что произошло, после того как Исролик выкупил Клячу и попытался увести ее с собой: "Кляча упирается, Исролик же, на потеху прохожих, тащит ее, обливаясь потом; наконец, Кляча встает на дыбы и начинает брыкаться. Это последнее обстоятельство утешает Исролика: "Эге,-говорит он, ты лягаешься, сердишься, лезешь драться! Ладно же! Значит, ты начинаешь чувствовать, начинаешь волноваться, а взволнуешься, да почувствуешь, так надеяться можно, и умишком пораскинешь, с Божьей помощью - чего лучше" 8).
Подобные призывы автора "брыкаться", обращенные к своему народу, не прошли мимо бдительного ока чиновника. Он без труда разгадывает все намеки Абрамовича, особо обращая внимание на то место в повести, где приводится ответ на прошение Исролика в Общество покровителей животным. В своем прошении юноша призывал облегчить участь Клячи. В тексте же ответа, по мнению Елагина, кроется пародия на официальную реакцию русских властей на все призывы к смягчению дискриминации еврейского народа. Он полностью приводит этот ответ, особо выделяя ту его часть, в которой на просьбу "о сострадательном обращении с клячей и о сравнении ее в правах с остальными животными", председатель Общества рекомендует Кляче "┘ не обращать никакого внимания на те толчки, которые ей даются со всех сторон, тем более, что во-первых, она, будучи покрыта зловонной грязью, может заразить других лошадей, а во-вторых, на пастьбе вместе с другими лошадьми, она не столько ест, сколько топчет, чем причиняет огромный вред крестьянам"9).
Елагин не называет источник, но мы можем с высокой степенью вероятности предположить, что в данном случае Абрамович пародирует текст преамбулы так называемых "Временных правил" 3 мая 1882 г., значительно ухудшивших положение еврейского населения. Не стало секретом для цензора и то, какую Комиссию имеет в виду автор, сообщая, что этой Комиссии поручили собрать нужные сведения о "подобных Клячах". Комиссия, говорится в повести, исследовав собранный материал, принимает следующие рекомендации: "┘прежде всего, нужно очистить Клячу от нечистоты, которая на ней накопилась, затем нужно научить ее хорошему тону, т.е. тем правилам вежливости, которые свойственны всем вообще хорошо воспитанным лошадям. Когда Кляча исполнит все предъявленные ей требования, тогда только Комиссия сочтет возможным позаботиться об улучшении ее участи, а пока пусть она держится подальше от полей, чтобы не подвергаться побоям, а будет ли она есть траву или нет ┘ все равно┘". Приведя этот эпизод, Елагин указывает: " Под именем Общества покровительства животным нетрудно разуметь наше Правительство; Особая Комиссия - ни что иное, как известная Комиссия графа Палена"10).
В докладе цензор неоднократно подчеркивает "наглость" приведенного им отрывка и констатирует, что, по его мнению, "дальше по пути протеста противу действий Правительства ┘ идти некуда. Тут вся история воображаемого гонения евреев, начиная с фараонов и кончая Россиею, которую так особенно и с явною озлобленностью обрисовывает автор"11). Более того, чиновник усматривает в рассмотренных им главах повести Абрамовича "Кляча" "прямое заявление, что время уже восстать сородичам", и считает, что автор видит уже признаки восстания"12).
Как известно, этот доклад возымел действие, и публикация глав из повести "Кляча" послужила одним из поводов к официальной приостановке издания журнала "Восход"13).
Только в 1913 г. повесть была полностью опубликована на русском языке в составе первого тома избранных произведений писателя в переводе И.Ю.Пинуса.
По большому счету, нам интересен не ход мыслей цензора, добившегося запрета на публикацию одного из лучших произведений еврейской литературы, а те исторические реалии, которые выявляются при обращении к оставленному им документу, проливающему свет на неизвестные страницы истории издания произведений еврейской литературы.

ПРИМЕЧАНИЯ
1) РГИА Ф.776,оп.6-1880, ед.хр.501.Л.165.
2) Дубнов С.М. Книга жизни. Воспоминания и размышления: Материалы для истории моего времени СПб.,1998. С.161.
3) РГИА. Ф.776, оп.6,ед. хр.501.Л.165.
4) Там же. Л.164.
5) Там же. Л.166.
6) Там же. Л.167.
7) Там же.
8) Там же. Л.166.
9) Там же.
10)Там же. Л.168. Имеется в виду Высшая Комиссия по еврейскому вопросу, созданная в 1883 г. для изучения проблем, связанных с положением еврейского народа в России.
11)Там же.
12)Там же.
13)См. об этом очерк о деятельности А. Е. Ландау в настоящем сборнике.